ЖУРНАЛЫ «ЕЖ» И «ЧИЖ»

Тем не менее, выдержать конкуренцию с ленинградскими журналами «Еж» (1928-- 1935) и «Чиж» (1930--1941) не в состоянии было ни одно детское периодическое издание тех лет. Более того, писатель Николай Чуковский утверждал даже, что «никогда в России, ни до, ни после, не было таких искренне веселых, истинно литературных, детски озорных детских журналов»

Авторский состав будущих «Чижей» и «Ежей» формировался вокруг детского отдела государственного издательства (ГИЗ) в Ленинграде. Он был создан в 1924 г. по инициативе К. И. Чуковского . Официальным его заведующим значился С. Н. Гусин, а неофициальным «властителем» (главным консультантом) стал С. Я. Маршак, благодаря которому к концу 20-х годов здесь было сосредоточено уникальное по своему составу созвездие писателей и художников. В первые годы своего существования отдел меньше всего был похож на государственное учреждение, а скорее напоминал литературную студию, где вырабатывались, утверждались и претворялись в жизнь принципы новой литературы для детей; Летописцы эпохи неизменно вспоминают радостную атмосферу творчества, царившую в «Академии Маршака». Любой посетитель пятого этажа Дома книги на Невском проспекте, где она размещалась, мог стать свидетелем, а чаще всего участником неожиданно комичной сцены, веселого розыгрыша, а иногда даже целого представления. Как ни странно, подобная атмосфера не только не препятствовала делу, которому служили соратники Маршака, а наоборот, повышала трудовые показатели всех сотрудников веселого цеха. День ото дня, упражняя свою фантазию, воображение и остроумие, писатели и художники поддерживали в себе высочайший творческий тонус, приобретали уникальные профессиональные качества, необходимые создателям веселой детской книги.

К этому времени относится также и идея создания нового «Ежемесячного журнала» (сокращенно -- «Еж») . Журнал был рассчитан на аудиторию среднего школьного возраста -- пионеров. К сотрудничеству в «Еже» Маршак привлек писателей, составивших авторскую группу журнала «Воробей» последний год издания -- «Новый Робинзон»), выходившего с 1923--1925 гг. в Петрограде. На страницах «Воробья» и «Нового Робинзона» впервые увидели свет многие произведения Б. Житкова, В. Бианки, М. Ильина, Е. Шварца, Н. Олейникова, Е. Верейской. Наиболее смелым и удачным из многочисленных «селекционных» опытов Маршака, результатом которых почти всегда было открытие новых даровитых авторов, стал опыт приглашения в детский отдел (а затем -- в журналы) лидеров молодой, но уже опальной литературной группы «ОБЭРИУ» -- Д. Хармса, А. Введенского, Н. Заболоцкого. Патриарх детской литературы безошибочно уловил в «заумной» поэзии «обэриутов», качества, способные обогатить литературу для детей: искренность чувств, свежесть ритмов, склонность к причудливому словотворчеству, нестандартное мышление. Вскоре «обэриуты» действительно стали ведущей силой в детской литературе.

Участие поэтов-обэриутов в «Чиже» и «Еже», конечно, бросало тень на сами журналы, вызывало подозрительное отношение к ним по части идеологии. Они просматривались буквально на просвет. Кампания против них началась в «год великого перелома» - совпадение, вряд ли нуждающееся в комментариях, - когда появились разгромные статьи, осуждавшие игровую поэзию и сказки (печально знаменитая «борьба с чуковщиной»). Вполне понятно, что после ареста обэриутов все без исключения их детские книги попали в запретительные списки Главлита и были уничтожены (если не считать несколько экземпляров, сохранившихся в библиотечных училищах - спецхранах крупнейших библиотек).

Из-за огромной занятости в детском отделе Маршак не смог взять на себя руководство новым журналом, а ограничился лишь функциями консультанта-наблюдателя. Главными редакторами и создателями «Ежа» стали молодые талантливые литераторы Н. Олейников и Е. Шварц, творческие судьбы которых пересеклись еще в начале 20-х годов в редакции журнала «Забой» (г. Бахмут Донецкой губ.) и которых связывала большая личная дружба.

Николай Макарович Олейников (1898--1937) -- За его плечами уже имелся солидный опыт работы журналистом и редактором, проявил он себя и как талантливый организатор: был одним из главных учредителей первой писательской организации Донбасса «Забой». С 1926--1928 гг. он плодотворно работал в столичных журналах, занимался организацией радиовещания для детей, издал две детские книги -- «Кто хитрее» и «Боевые дни» (обе -- в 1927 г.).

Не меньшим опытом к этому времени обладал и его соратник -- Евгений Львович Шварц (1896-- 1958). До прихода в редакцию детского отдела, он несколько лет работал профессиональным актером в Ростове-на-Дону, сотрудничал в газете «Всероссийская кочегарка» (г. Артемовск), занимал пост ответственного секретаря в журнале «Ленинград». Активно печататься Шварц начал с 1925 г.-- издал несколько книг для детей, наибольшую известность, из которых получили «Война Петрушки и Степки Растрепки» и «Рассказ старой балалайки» (обе -- в 1925 г.). Благодаря совместным усилиям этих двух талантливых людей: Н. Олейникова (неутомимого изобретателя, юмориста, «заводилы») и Е. Шварца (блестящего рассказчика, фантазера и импровизатора) в редакции журнала воцарилась творческая и радужная обстановка, близкая по духу веселой «Академии Маршака».

Первый номер журнала «Еж» (орган Центрального бюро юных пионеров) пришел к читателям в феврале 1928 г. С самого начала своей деятельности редакция выработала привычку говорить со своими читателями как с равными -- непринужденно и весело, без скучных нравоучений и сюсюканья. Создатели журнала предпочитали о серьезном говорить весело, о сложном -- доступно, ценили в человеке активную жизненную позицию и всеми имеющимися средствами воспитывали таковую у своих читателей. Не забывали они и о возрасте тех, кому адресовался их журнал, поэтому подписчики «Ежа» никогда не знали что такое однообразие, монотонность и скука. Открываясь, как правило, веселыми стихами или интересным рассказом, хитроумный «Ежик» до самой последней страницы умел удержать внимание своих «ежат».

В числе самых активных и деятельных сотрудников журнала с момента его основания был Даниил Иванович Хармс. В 1928 г. он печатался почти в каждом номере «Ежа», опубликовав на его страницах наиболее известные свои произведения: стихи «Иван Иваныч Самовар», «Иван Топорышкин», сказку про великанов «Во-первых и во-вторых», рассказ «О том, как старушка чернила покупала» и др. Остроумные, задорные произведения Хармса вызывали у читателей «Ежа» бодрое, оптимистическое видение мира, активизировали его мышление, развивали находчивость и воображение. Творчество Хармса, органически связанное с народной комикой, заставляло читателя по-новому воспринимать звучание родного языка, приоткрывало перед ним богатства его ритмов и красок. Своим самобытным творчеством Хармс внес неоценимый вклад в веселые жанры отечественной детской литературы, продолжил и умножил традиции К. Чуковского и С. Маршака.

С 1928 г. журнал начинает публикацию серии остросюжетных и веселых репортажей о приключениях Макара Свирепого -- «единственного писателя, который сочиняет свои произведения, сидя верхом на лошади». Образ этого отважного всадника и любознательного путешественника -- плод фантазии Н. Олейникова. Он стал любимым героем детворы довоенного времени. Неожиданным и приятным открытием для первых читателей журнала стали также стихи А. Введенского, Н. Заболоцкого и совсем еще юного поэта Ю. Владимирова.

В конце 20-х -- начале 30-х годов творческая группа журнала подверглась жесточайшей и несправедливой критике. Авторы многочисленных статей (как правило, низкого теоретического уровня) считали своим долгом оградить пролетарского ребенка от «классово чуждых влияний» в детской литературе, объявили войну «перевертышам» и «чепушинкам». Под обстрел критики попали сказки К. Чуковского и С. Маршака, детская поэзия «обэриутов», все то, что было связано с веселыми жанрами в творчестве для детей.

Практически эти журналы всегда находились под подозрением. «Аполитичные», «безыдейные» названия журналов вызывали раздражение. Уже первые выпуски журнала «ЕЖ» подверглись организованной критике. Само за себя говорит, например, название одной из статей, появившихся после первого номер: «Как «ЕЖ» обучает детей хулиганству Е. Двинского («Комсомольская правда», 1928. 24 апреля).

В начале 30-х гг. журналы привлекли настороженное внимание самого Главлита, постоянно бомбившего ленинградскую цензуру циркулярами и напоминаниями такого рода: «Обращаем внимание на журнал «ЕЖ»: недостаточно тщательное редактирование, натуралистические сценки и т.д. Политконтролю необходимо добиться через редакцию очищения журнала от указанных дефектов, особенно недопустимых в детской литературе». Цензоры внимательно следили за так называемым «нежелательным контекстом».

В 1931--1932 гг . детские газеты и журналы публиковали в основном материалы, связанные с развитием промышленности и сельского хозяйства нашей страны, а также материалы, посвященные различным политическим событиям в мире. Публицистические и документальные жанры настолько разрослись и укоренились в детской периодике, что практически вытеснили другие, более близкие ребенку жанры. Причем, качество подобного рода публикаций оставляло желать лучшего -- написанные сухим, скучным языком, они представляли собой чаще всего нагромождение множества малодоступных пониманию ребенка событий и фактов. Номера «Ежа» за эти годы от первой до последней страницы также были отданы под самые злободневные темы, выдвинутые временем. Однако их публицистика по своему качеству существенно отличалась от продукции других изданий. Ярко и убедительно со страниц «Ежа» звучали и «Война с Днепром» С. Маршака, и очерки М. Ильина о первой пятилетке, и пламенные корреспонденции Б. Житкова, и нестандартные публицистические работы Н. Олейникова, Л. Савельева, Е. Шварца, С. Безбородова, В. Кетлинской, С. Бочкова. Их авторы, как и все, говорили со своими читателями о сложнейших вопросах современности и о задачах, стоящих перед юными пионерами, но делали это не педантично и декларативно, без трескотни и ложного пафоса, а увлеченно и страстно.

Интереснейшими сюжетными и композиционными находками, юмором, искренностью чувств наполнено публицистическое творчество Н. Олейникова. С его именем связано возникновение в советской литературе нового жанра -- художественной публицистики для детей. Подлинно новаторским явилось также и творчество М. Ильина. О чем бы ни шла речь в очерках М. Ильина, маленький читатель всегда чувствовал себя не сторонним наблюдателем, а активным участником описываемых событий -- сопереживал им, размышлял над возникшими проблемами, вместе с автором пытался найти единственно верные пути их устранения; кроме того, он всегда получал много попутных сведений, полезных и занимательных.

Не были одноплановыми и такие находки редакции, как «Карта с приключениями» (вел Е. Шварц), публиковавшаяся почти в каждом номере журнала. Наличие этой постоянной рубрики позволяло редакции оперативно откликаться на все значительные события в стране и за рубежом, включая их в маршрут увлекательных похождений отважного всадника Макара Свирепого.

В январе 1930 г. вышел первый номер детского журнала «Чиж», адресованный читателям младшего возраста. Первоначально он выходил как приложение к «Ежу», но затем приобрел статус самостоятельного издания. «Чрезвычайно Интересный Журнал» -- так раскрывалась аббревиатура нового журнала. Желание авторов «Ежа» обратиться к аудитории более младшего возраста было оправданным и закономерным. Оно совпадало с их педагогическими взглядами, учитывающими возрастные особенности читателей -- их постоянный рост, развитие и взросление. Создание же нового журнала позволяло осуществить преемственность между разными возрастными группами читателей.

С 1932--1937 гг. редакцией «Чижа» заведовала Нина Владимировна Гернет . «Редакция была веселая,-- вспоминает она.-- Писатели и художники приходили, как домой, сидели весь день, рассказывали, читали, придумывали, устраивали литературные розыгрыши и мистификации. Нам, сотрудникам редакции, заниматься непосредственно журналом было почти невозможно. Но мы ловили стихи, темы, мысли, которые могли пригодиться журналу; работали, когда проголодавшиеся писатели уходили обедать.»

В 1933--1934 гг. «Чижу» и «Ежу» удалось возродить традиции «веселых» журналов, от которых они вынуждены были отступить в начале 30-х годов, и вновь, захозяйничало на их страницах веселое содружество писателей и художников. В эти годы Д. Хармс работает над созданием цикла рассказов о профессоре Трубочкине, придумывает комиксы о похождениях «Умной Маши». Почти в каждом журнале публиковались веселые, без тени фальшивой простонародности, раешники Е. Шварца. Немало жизнерадостного озорства и выдумки дарила читателям «Чижа» и «Красная Шапочка» («журнал в журнале»), куда отдавали свои произведения Д. Хармс, А. Введенский, Е. Шварц, Н. Олейников, Э. Паперная, Н. Дилакторская, Н. Гернет. Редакция и авторский коллектив журналов находились в постоянном поиске литературных и художественных новаций, не шаблонных форм подачи материала.

Журналы приобщали своих читателей и к сокровищнице мировой классической литературы: печатали на своих страницах знаменитые сатирические романы -- «Гаргантюа и Пантагрюэль» Ф. Рабле и «Приключения Гулливера» Дж. Свифта. Их адаптировал для детского чтения Н. Заболоцкий.

В историю культуры советской России весомый вклад внесли художники, работавшие над созданием детской книжной иллюстрации . Преодолевая несовершенные полиграфические возможности книгоиздательств, они создавали подлинные шедевры, которые по силе воздействия превосходили порой литературный материал. В этом смысле посчастливилось и «Ежу» с «Чижом». Над созданием неповторимого облика журналов трудились (каждый в своем жанре) лучшие художники того времени: Б. Антоновский, Б. Малаховский; Н. Радлов; Е. Чарушин и В. Курдова; В. Конашевич и Ю. Васнецов. Список художников не ограничивался только этими именами, в журналах плодотворно работали А. Пахомов, В. Лебедев, Н. Тырса, Б. Семенов, А. Порет, В. Ермолаева, Н. Лапшин, П. Соколов, Л. Юдин, Е. Сафонова, В. Стерлигов и многие другие.

«Роковые» 30-е годы, обернувшиеся трагедией для всего нашего народа, не прошли бесследно и для авторского и редакционного состава ленинградского детского отдела. Вслед за арестом Н. Олейникова (3 июля 1937 г.) последовала целая волна репрессий: были арестованы «по меньшей мере, 9 сотрудников редакции», в их числе известная детская писательница и критик Т. Г. Габбе, многолетний редактор детского отдела А. И. Любарская, секретарь редакции журналов «Чиж» и «Еж» Г. Д. Левитина. Группе редакционных работников, оставшихся на свободе, было предложено написать заявление об уходе по «собственному» желанию. Так навсегда оставила редакционную деятельность Н. В. Гернет. Близок к аресту был и С. Маршак.

В 1920-е гг. руководство СССР обратило пристальное внимание на воспитание подрастающего поколения, будущих советских граждан. Чтобы передать новые коммунистические идеалы в среду детей, был необходим современный идеологический механизм. Поскольку ни основные педагогические инструменты воспитания, ни книжные издательства не были готовы взять на себя эту задачу, партия начала искать "достойного партнера" в сфере журналистской пропаганды.

За годы революции и Гражданской войны дореволюционная пресса потеряла свою идеологическую основу и большинство читателей. Некоторые издания прекратили свое существование и по экономическим причинам. Детская журналистика попала в кризис, издательства детских журналов были закрыты по причине изменения материально-технической базы и бюджетного дефицита 1 . После закрытия частных издательств первые государственные, централизованные издательства ("Молодая гвардия"; "Правда"; Детгиз) начали печатать новые советские журналы для детей.

Старорежимный опыт

В начале XX в. в Российской империи существовали два детских журнала, которые выходили два раза в месяц: "Светлячок" (1902-1918) и "Путеводный огонек" (1904-1918).

"Светлячок" стал самым популярным журналом для малышей 4-8 лет. Согласно педагогическим воззрениям XIX в. считалось, что дети не интересуются какими-то особыми темами, их можно развлечь всеми окружающими вещами. Авторы стремились развлечь ребенка, преподать ему жизненные уроки, познакомить с явлениями природы, не касаясь политики. Большое внимание уделялось религиозному воспитанию - редактор А.А. Федоров-Давыдов не упускал возможность поздравить своих "светлячков" с религиозными праздниками.

Для детей постарше был создан художественный научно-литературный журнал "Путеводный огонек". Его содержание включало три раздела: "Из текущей жизни", "Из прошлого" и "По чужим краям" и имело культурно-просветительный характер. Дети и подростки очень любили этот журнал за веселый и доброжелательный настрой. Редактором был тот же А.А. Федоров-Давыдов, который знакомил подростков с историей России. С 1914 г. в журнале стали появляться материалы о Первой мировой войне. Журнал не только просвещал, но и воспитывал любовь к родине.

Для детей среднего и старшего возраста издавался детский иллюстрированный журнал "Маяк" (1909-1918). Был в нем и специальный раздел для самых юных читателей. Его содержание резко отличалось от "Светлячка" и "Путеводного огонька". Редактор И.И. Горбунов-Посадов "Маяка" стремился развлекать детей полезным и интересным чтением и "способствовать развитию в детях самодеятельности, творчества, равной любви к умственному и физическому труду и деятельной симпатии ко всему живому" 2 . Журнал стремился просвещать и развлекать своих читателей, помещая значительное число ребусов, шарад, головоломок и фокусов.

"Когда я буду большим, я тоже буду большевиком"

Советская власть столкнулась со сложностями в вопросе воспитания детей. Многое приходилось начинать с нуля. Использование дореволюционной литературы Н.К. Крупская вообще считала опасным: "В каждой исторической книжке, в каждой истории литературы отражается мировоззрение того, кто эту книгу написал. В историческую книжку, написанную буржуазным писателем, вложены мысли этого буржуазного писателя, и они влияют на того, кто эту книжку читает" 3 . Согласно декрету 1922 г. "О революционном трибунале печати" было создано Государственное издательство Наркомпроса РСФСР, в которое вошли издательства ВЦИК, Наркомпроса, московского и петроградского советов. В 1922 г. было основано кооперативное издательство "Молодая гвардия" при ЦК ВЛКСМ. Здесь возникли такие журналы, как "Мурзилка", "Сельская молодежь", "Техника - молодежи", "Юный натуралист", "Молодая гвардия", "Вокруг света", газета "Пионерская правда".

Ежемесячный детский журнал "Мурзилка" (1924) был одним из первых советских детских журналов. Он издавался как приложение к "Рабочей газете", органу ЦК ВКП(б), для детей младшего школьного возраста - от 4 до 7 лет. К сотрудничеству в журнале были привлечены А.А. Федоров-Давыдов, А.Л. Барто, С.Я. Маршак. Детская советская публицистика вобрала в себя накопленный опыт дореволюционной журналистики. Публицистические жанры дореволюционной детской публицистики питались фольклорной и литературной традицией, как и советская детская журналистика. В этом направлении большую помощь оказали литературные группировки, существовавшие вокруг периодических изданий. Однако они столкнулись со значительной проблемой, когда партия поставила перед ними конкретные задачи - учить юных читателей коммунистическим идеалам и не уводить от реального мира.

Редактору журнала "Мурзилка" Н.И. Смирнову удалось найти правильную форму организации материала, одновременно отражающую коммунистическую концепцию и удовлетворяющую требованиям детей. Идеологическая направленность отражена в оформлении обложки журнала. На обложке N 2 за 1924 г. изображен мальчик в очках, рядом с ним доска, на которой написано: "Когда я буду большим, я тоже буду большевиком". На обложке пятого номера впервые изображен новый символ - ребенок с барабаном. В этом же номере печатаются заметки о жизни пионеров под лозунгами: "Пионер хоть малый в семье трудовой, отбивает шаг как бравый воин молодой"; "Пионеры, раздувайте вы свои костры и на них богов сжигайте, вы свободны и сильны!" 4 В этих лозунгах отражалась идеология антирелигиозной борьбы того времени. Чтобы вызвать интерес детей, на последней странице каждого номера печатались детские рисунки под рубрикой "Мурзилкина выставка картин".

Несмотря на постоянно растущую популярность журнала (тираж за первые годы вырос до 20 000 экземпляров), журнал не был свободен от недостатков. Большинство публикаций казались юным читателям сухими и скучными. Эта проблема нашла отражение в письмах детей в редакцию. Необходимо было найти эффективное сочетание задач идеологического воспитания и интересов детей. В 1920-е гг. "проводилось достаточно большое количество социологических исследований, выяснявших идеологию, жизненную и профессиональную ориентацию, запросы и интересы детей, подростков и молодежи, влияние на них условий жизни, классовой принадлежности, трудовой деятельности, литературы, искусства, пионерской организации" 5 . Известные ученые в сфере педагогики пытались сочетать партийную идеологию и воспитание с интересом ребенка к познанию мира.

В 1925 г. "Мурзилка" вышел с новыми темами, рожденными советской действительностью: рассказами о жизни советских детей, о новой деревне, об отрядах юных ленинцев, о природе. Улучшилось оформление журнала - оно стало больше соответствовать интересу детей. В 1926 г. его тираж вырос до 150 000 экземпляров, и журнал стал самым массовым среди советской детской периодики.

1928 год принес в жизнь редакции большие изменения. Поэты и писатели, сотрудничавшие с журналом с момента его создания, уволились, главные редакторы быстро сменяли друг друга. При закрытии частных издательств партия пытались централизовать издание детской периодики. Таким образом, издание советских детских журналов оказалось под присмотром Центрального бюро юных пионеров.

Одной из главных особенностей журнала "Мурзилка" стало возрождение публицистического формата. "Мурзилка" пережил крах советского режима и издается по сей день.

Маршак и его команда

В 1922 г. начал издаваться журнал "Воробей" (в последний год издания, 1924-й, называвшийся "Новый Робинзон"). Он был адресован детям от 8 до 12 лет. В его редколлегию вошли члены литературного кружка Маршака: О.И. Капица, Б.С. Житков, В.В. Бианки, Е.П. Привалова. Журнал был нацелен на тесное сотрудничество с педагогами. Издатель журнала "Петроградская правда" взял на себя финансовые расходы, связанные с издательским делом. Подробнее задачи журнала изложены в обращении главного редактора З.И. Лилиной, напечатанном в первом номере. Обращаясь к педагогам и родителям, она писала: "Ведь наши 8-12-летки - дети войны и революции. Они еще в колыбели пережили последствия великих мировых потрясений. Травмы, нанесенные им в эти тяжелые годы, залегли в них глубоко и дают о себе знать в своеобразии психологии современного ребенка, в его чрезвычайной впечатлительности и нервозности, в его преждевременной зрелости, в специфичности вопросов и запросов, выдвигаемых нынешним 8-12-летним ребенком" 6 . В том же номере были напечатаны вопросы к родителям о темах, интересующих детей. Таким образом, с начала 1920-х гг. детские журналы стали платформой для педагогической дискуссии.

В 1924 г. редакция "Воробья", а потом "Нового Робинзона" стала основой для вновь созданной детской редакции Госиздата (впоследствии - Детиздат). С.Я. Маршак был первым сотрудником М. Горького, создавшего издательство детской литературы (Детгиз). По причине отсутствия профессионально подготовленных детских журналистов Маршак пригласил поэтов и писателей сотрудничать с редакцией. Возник и цензурный аппарат. В каждом отделе Госиздата, в том числе в Детиздате, осуществлялся тотальный идеологический контроль.

Рассмотрим в качестве примера журнал "Воробей" за 1924 г. В письме З. Лилиной говорилось о том, что детей "волшебною сказкою, феями, эльфами и королями не заинтересуешь..." 7 Она полагала, что ребенку нужна другая литература - реалистическая, касающаяся окружающего мира детей. На практике большинство публикаций журнала не отвечали этой установке. В том же номере был напечатан юмористический рассказ В.В. Бианки про воробья и его друзей, история В. Ермолаева о зверях, которые стали людьми. В конце журнала помещались шарады, загадки, шутки.

По внешнему виду журнал напоминал дореволюционный "Светлячок". Первые его номера выходили как альманах и включали три раздела: "Литературный отдел", "Ученый воробей" и "Дневник воробья". С четвертого номера появились новые рубрики: "Лесная газета", "Умный фотограф". В них обсуждались темы школьных предметов.

В 1924 г. вышло в свет много новых журналов для детей. Возможно, из-за этого тираж "Воробья" резко уменьшился - со 150 000 до 3000. Ленинградский обком и горком ВКП(б), издававшие журнал, и главный редактор стояли на распутье: либо завершить печатание журнала, либо искать пути для привлечения читателей.

В апреле 1924 г. Маршак внес новые идеи по оформлению и содержанию журнала. С четвертого номера он стал называться "Новый Робинзон". В содержании отразилось стремление редакции связать коммунистическую идеологию с интересами молодежи. Интересам ребенка отвечали новые разделы журнала, например, "Бродячий фотограф", где ребенок знакомился с событиями окружающего мира не только родной страны, но и зарубежья. Читая раздел "Лаборатория Нового Робинзона", ребенок учился полезным бытовым навыкам. Журнал приобрел не только развлекательный, но и учебно-воспитательный характер.

В майском номере "Нового Робинзона" за 1924 г. впервые были напечатаны статьи о жизни октябрят. С одиннадцатого номера "Новый Робинзон" получил новую обложку, на которой был изображен мальчик с барабаном и лозунгом "Будь готов!".

С середины 1924 г. начался процесс сокращения частных издательств. Ленинградский обком и горком передали журнал "Новый Робинзон" Северо-Западному бюро детской коммунистической организации юных пионеров имени В.И. Ленина и ленинградскому губкому ВЛКСМ. При этом сократилось число сотрудников редакции. Уволили большинство поэтов, писателей, включая Маршака, с их особенным юмором, благодаря которому журнал привлекал юных читателей. Тем не менее, декабрьский номер достиг рекордного тиража - 100 000 экземпляров. Однако с середины 1925 г. "Новый Робинзон" издаваться перестал. Журнал был закрыт в результате резкой критики педологов и комсомольских деятелей за излишнюю занимательность и отсутствие директивных материалов 8 .

1927 и 1928 годы стали переломными для советских детских журналов. По инициативе Крупской при закрытии частных издательств издание советских детских журналов сосредоточилось в руках центрального бюро юных пионеров. К концу 1920-х гг. были закрыты детские журналы "Новый Робинзон", "Барабан" и все сатирические журналы.

В 1927 г. руководство детского отдела Ленгиза приняло решение об издании нового детского журнала "Еж" (Ежемесячный журнал), рассчитанного на читателей 10-14 лет. Официально журнал был органом центрального бюро юных пионеров. Ответственным редактором был назначен член ВКП(б) А. Лебеденко, но творческий коллектив сформировал Маршак.

В журнале сотрудничали талантливые авторы "Воробья" и молодые участники литературной группы ОБЭРИУ (объединение реального искусства). Содержание журнала формировалось на основе дореволюционной традиции, сочетавшейся с новациями. Редакция получала и публиковала письма детей. Часто появлялись статьи, относящиеся к повседневной жизни. Например, "Сколько тебе лет?" 9 , "Праздник" 10 . Печатались статьи на острые дискуссионные темы: "Кому нужна религия?" 11 или "Товарищ ли нам учитель?" 12 В конце каждого номера Маршак помещал свои стихи для детей, а поэты, писатели и художники придумывали истории для развития воображения, активизации восприятия детей и побуждения их к творчеству. В 1930 г. тираж достиг 125 000 экземпляров.

После смещения в 1929 г. А.В. Луначарского с поста наркома просвещения Маршак уже не мог играть важную роль в жизни журнала. Редактором стал коммунист Николай Олейников. Содержание журнала заметно изменилось: его страницы заполнили статьи о задачах первой пятилетки ("Тысяча и одна задача", "Цифры-картинки" 13). По инициативе Олейникова появились новые разделы, относящиеся к бытовой стороне жизни детей: "Учитесь писать стихи" 14 , "Скорая помощь" 15 . Судя по тиражу (125 000 экземпляров), журнал сохранил свои позиции.

Школа Павликов Морозовых

На рубеже 1920-1930-х гг. завершалось создание советской системы образования. Вся деятельность школ, в том числе содержание образования, были унифицированы. Появились единые обязательные программы и учебные планы, единые учебники. Были строго запрещены любые эксперименты и творческий поиск, связанные с воспитанием детей. Усиливалось идеологическое и административное давление на детские журналы. Цензоры Главлита внимательно следили за так называемым "нежелательным контекстом".

В 1930 г. начал издаваться ежемесячный журнал "Чиж" для детей младшего возраста 5-8 лет (орган центрального бюро юных пионеров, Главсоцвоса и ленинградского облбюро детских коммунистических организаций). Содержание журнала гармонично сочеталось с требованиями и целями воспитания подрастающего поколения. Главный редактор, организатор первых пионерских отрядов Георгий Дитрих (1906-1943) ставил целью воспитывать в малышах дух коллективизма, прививать дисциплинированность, любовь к труду, навыки здорового быта. Журнал учил детей решать основные бытовые задачи, с которыми ребенок сталкивался в жизни: "Как вытирать пол под шкафом" 16 , "Как наливать молоко, как лить из большой бутылки в маленькую" 17 или "Как научиться узнавать по часам, который час" 18 .

Журнал "Чиж" был богат интересными статьями и художественными иллюстрациями. Более четко, чем другие детские журналы, он был ориентирован на советскую реальность в соответствии с линией официальной пропаганды. Редактор обращался к детям: "Этот номер прочитай сам и прочти вслух другим ребятам. Пусть и они узнают, как мы продолжаем Октябрьскую революцию, с какими врагами мы боремся, что строим, как проводим праздник, как проводят его за границей наши маленькие иностранные товарищи" 19 . В соответствии со сталинским тезисом об усилении классовой борьбы в условиях строительства социализма пропаганда разжигала рознь в обществе. При этом школа и семья не остались в стороне. О расколе между школой и семьей в вопросах воспитания писал журнал "За коммунистическое воспитание": "Плохо, когда родители оторваны от школы, когда воспитание в семье ученика резко отличается от принципов коммунистического воспитания и морали, которые дает школа" 20 . По письмам детей, опубликованным в журнале "Чиж", можно исследовать процесс изменения отношения детей к родителям. Петя Сергеев писал в редакцию: "А матери тоже про ученья не понравилось. Ты - говорит,- не баловался бы, а лучше по хозяйству бы помог. А отец смеется, что она со мной, как с девчонкой, возится. Отец меня всегда водкой угощает: на! Выпей. Он сам каждый день пьет" 21 . На страницах детского журнала все чаще и чаще публиковались письма, в которых дети жаловались на своих родителей, которые не пускали их в школу, держали дома иконы. К середине 1930-х гг. детские журналы окончательно превратились в средство партийной пропаганды. На их страницах публиковались призывы к борьбе против врагов, которых следовало выявлять и внутри семьи.

В 1920-30-е гг. в СССР была создана новая сеть журналов для детей. Перед ними стояла задача формировать мировоззрение нового советского типа, влиять на развитие личности будущих строителей нового общества. Детские журналы, как и первые советские учебники, давали юным читателям энциклопедические знания о мире, воспитывали трудовые навыки, развивали творческие способности. Однако становление советских детских журналов проходило под бдительным партийным контролем. Новая детская публицистика нуждалась в поддержке со стороны государства и получила ее в полном масштабе. В 1920-е гг. советские детские журналы подвергались критике за отрыв от реального мира. Власть требовала публиковать не сказки и стихи, а статьи о жизни детей. К середине 1930-х гг. переворот в детской журналистике завершился, издания были насыщены пропагандистскими статьями, призывавшими бороться с врагами и выявлять их везде, где только можно.

1. Окороков Н. Октябрь и крах русской буржуазной прессы. М., 1970. С. 313.
2. Объявление редакции "Маяк" (Москва). 1914. N 1. С. 30.
3. Крупская Н.К. Семнадцатый год. М., 1925. С. 23.
4. Мурзилка. 1924. N5. С. 2, 4.
5. Соколова Э.С., Федорова Н.И. Дети и детские организации России в XX веке. История и современность глазами социологов. М., 2007. С. 47.
6. Письмо от редактора // Воробей. 1922. N 1. С. 1.
7. Письмо от редактора // Воробей. 1924. N 1. С. 1.
8. Колесова Л.Н. Детские журналы Советской России 1917-1977. Петрозаводск, 1993. С. 34-35, 84-87.
9. Еж. 1928. N 2.
10. Еж. 1928. N 3.
11. Еж. 1930. N 7.
12. Еж. 1930. N 9.
13. Еж. 1929. N 10.
14. Еж. 1929. N 4.
15. Еж. 1929. N 6.
16. Чиж. 1930. N 1.
17. Чиж. 1930. N 4.
18. Чиж. 1930. N 2.
19. Чиж. 1931. N 10. С. 1.
20. Александров С. Опыт работы с родителями // За Коммунистическое воспитание. 1930. N 5. С. 59-60.
21. Чиж. 1931. N 8.

Басня «Чиж и Еж» написана И.А.Крыловым в 1814 году. В основу басни положен оригинальный сюжет, без использования заимствований. Главный персонаж басни, робкий Чиж, скромно чирикает в кустах, не стараясь никого поразить своим голосом. Но когда начинается восход Солнца, которое автор сравнивает с мифическим Фебом, во всей округе начинают петь соловьи, восхваляя восходящее светило. Чиж тут же прекращает свое пение.

На вопрос Ежа, почему он перестал петь, Чиж отвечает, что его голос не настолько хорош, чтобы прославлять Феба.

Поводом для написания басни послужили события, связанные с низложением Наполеона I. После того, как русские войска, изгнав захватчиков из России, дошли до Парижа, и Наполеон был побежден, русский император выступил в роли «Спасителя народов Европы». Отечественные поэты и литераторы на все лады стали восхвалять доблести и заслуги Александра I. Чуть ли не единственный из всех молчал Крылов. Естественно, что это вызвало на него нападки со стороны льстецов-литераторов. Баснописец должен был оправдываться и в 1814 году написал басню «Чиж и Еж» на возвращение Александра I по взятии Парижа.

В этой басне Феб (солнце) лучезарный, поднявшийся из-за морей – это император Александр I, возвращающийся из-за границы в блеске и во славе своей. Хор громких соловьев, поющих во славу Фебу – это Державин, Карамзин, Жуковский со своими стихами в честь победителя. А робкий Чиж – это сам Крылов, не сознающий в себе достаточно сил, чтобы воспеть громкие дела Александра Павловича; он «голоса такого не имеет». Крылов больше чувствует, нежели говорит: так «я крушуся и жалею, что большего таланта мне не дано в удел…»

Басня «Чиж и Еж» оригинально выделялась в ряду напыщенных стихов своей простотой и пережила все шумные выражения восторгов. Басню можно считать развитием мысли, брошенной мимоходом Карамзиным в его стихотворении 1793 года: «Мне ли славить тихой лирой Ту, которая порфирой Скоро весь обнимет свет». Крылов в конце басни упоминает древнегреческого лирического поэта Пиндара, подчеркивая, что в сравнении с этим прославленным поэтом, его, Крылова, способности недостаточны для воспевания заслуг императора.

В басне отсутствует в явном виде мораль. Но основной посыл произведения – стремление автора к скромности и, вместе с тем, в басне присутствует элемент противопоставления скромного Чижа красноречивым соловьям.

«Еж» и «Чиж»

«Еж» - это «Ежемесячный журнал»; «Чиж» - «Чрезвычайно интересный журнал». Первый предназначался подросткам, второй - самым маленьким ребятам.

В 1954 году в ленинградском отделении Союза писателей на отчетно-перевыборном собрании и в канун Второго съезда писателей СССР Шварц делал доклад «О детской литературе». И начал он с рассказа о том, как детская литература начиналась в Петрограде:

Тридцать лет назад каждому, кто начинал работать в детской литературе, отлично была известна комната в первом этаже издательства «Ленинградская правда». Здесь чуть ли не каждый вечер вокруг небольшого стола собиралась редакция детского журнала «Воробей» и все его сотрудники. Человек, появившийся в этом кругу впервые, с удивлением, или скорее с почтительным ужасом, наблюдал, как тесная кучка людей титанически, отдавая все душевные силы, сооружала - тут не найти другого слова, сооружала очередной номер тоненького детского журнала. Касается это прежде всего двух людей: Маршака, первого собирателя ленинградского отряда детских писателей, и в те дни ближайшего его друга Бориса Житкова. Далеко не все высиживали до конца очередных работ, но ни Маршак, ни Житков до глубокой ночи не ослабляли напряжения, не теряли высоты. Искали нужное слово. Именно слово. Журнал строился слово за словом, от начала до конца. И такой способ редактирования имел тогда глубокий смысл. Автор, пришедший в детскую литературу, с первых шагов встречал требование: работай вовсю! Никакой скидки на читательский возраст не полагалось. Тогда Маршак любил говорить, что детский писатель как детский врач. Нелепо утверждать, что детский врач может учиться меньше, раз пациент у него маленький. Начинающему писателю объясняли: ты обязан писать отлично именно потому, что детский читатель поглощает книги жадно, не всегда разбираясь в качестве. Ты не смеешь пользоваться этим его свойством!.

Работал С. Я. Маршак не только в редакции «Воробья», позже переименованном в «Новый Робинзон», а и дома. Жил он тогда на Потемкинской улице против Таврического сада. «Часто, поработав, мы выходили из прокуренной комнаты подышать свежим воздухом, - записал Шварц ещё раньше, 16 января 1951 года. - Самуил Яковлевич утверждал, что если пожелать, как следует, то можно полететь. Но при мне это ни разу ему не удалось, хотя он, случалось, пробегал быстро, маленькими шажками саженей пять. Вероятно, тяжелый портфель, без которого я не могу его припомнить на улице, мешал Самуилу Яковлевичу отделиться от земли».

В 1925 году С. Маршак становится руководителем (консультантом) образовывающегося при ГИЗе Детского отдела. Переходят сюда Б. Житков и Е. Шварц. Пытаются перетащить в Ленинград Николая Олейникова. И тому удается, помимо справки о том, что он красивый, получить направление на работу в «Ленинградскую правду», но становится он ответственным секретарем «Нового Робинзона». Редакцией задумываются новые журналы. Появляются новые сотрудники и новые писатели, которые начинают писать для детей.

Когда я впервые задумал биографическую книгу о Шварце в середине 70-х годов прошлого уже столетия, думал, что буду вводить в повествование большие куски неопубликованных шварцевских текстов; подробно стану рассказывать о «Серапионовых братьях» и об ОБЕЭРИУ, о каждом из участников этих объединений. Но тогда ни «Молодая гвардия», ни «Искусство», ни «Советская Россия», ни «Книжная палата», ни «Советский писатель», и уж не помню кто ещё, не заинтересовались этой книгой.

С тех пор я ввел в литературу множество текстов драматурга, начиная с его первой пьесы до последнего неоконченного сценария. Писал очерки о Дойвбере Левине, Юрии Владимирове, Хармсе, Введенском, Олейникове и др. Вышли сборники и многотомники (и неоднократно уже) Н. А. Заболоцкого, Д. И. Хармса, А. И. Введенского, К. К. Ваганова, Н. М. Олейникова. О них уже все всё знают. По крайней мере, те, кто откроет эту книгу, если я успею её дописать и если ей удастся выйти в свет. А повторять уже общеизвестное, неинтересно и скучно.

Поэтому приведу лишь свидетельство 1964 года И. Бахтерева и А. Разумовского, единственных выживших из обэреутов, о том, как Шварц и Олейников пришли «вербовать» их в детскую литературу: «Ранней весной 1927 года на вечере в Кружке друзей камерной музыки (сейчас там помещается Театр кукол под руководством Евг. Деммени) стихи и прозу читали Николай Заболоцкий, Даниил Хармс, Александр Введенский, Константин Ваганов, Дойвбер Левин и один из пишущих эти строки (т. е. И. Бахтерев. - Е. Б. ). В антракте за кулисы пришли два, как нам тогда показалось, не очень молодых, человека: каждому под тридцать. «Перед вами Козьма Прутков, познакомьтесь», - сказал один. - «Евгений Львович любит преувеличения. Я внук Козьмы Петровича, но по прямой линии», - поддержал шутку другой. Это были два неразлучных друга, редакторы детского отдела Госиздата - Евгений Шварц и названный родственник Пруткова Николай Олейников. Именно Олейникову пришла тогда мысль предложить выступавшим написать что-нибудь для детей. Это предложение поддержал Шварц, а затем - литературный консультант детского отдела Госиздата Самуил Яковлевич Маршак. Редакторы не ошиблись. Детские стихи Введенского и Хармса выдержали испытание временем - они переизданы совсем недавно и пользуются успехом у ребят».

Шварц свои детские книжечки 20-х годов никогда не переиздавал, ни одну из них не включил в свой единственный «детский» сборник, вышедший уже когда его не стало. Мало того, много лет спустя он назовет их «чудищами». В самооценке их Шварц оказался прав. Они не пережили двадцатые годы, за исключением, пожалуй, его «сказочных» раешников, и в отличие от детских вещей его друзей - Заболоцкого, Хармса, Введенского или Юрия Владимирова.

Процитирую, пожалуй, ещё одно коротенькое высказывание Игоря Владимировича Бахтерева, определяющее главную особенность союза обэриутов. «Участников содружества будет сближать не общность, а различие, непохожесть. У каждого свое видение мира, мироощущение, свой арсенал приемов выразительности. И все же должны быть принципы, идеи, одинаково близкие для всех. Поэтической зыбкости, эфемерности, иносказательности каждый из нас противопоставляет конкретность, определенность, вещественность, то, что Хармс называл «искусство, как шкап». Каждый должен остерегаться надвигающейся опасности излишнего профессионализма, который становится источником штампов и нивелировки».

Появление Хармса (и Введенского) многое изменило в детской литературе тех дней. Повлияло и на Маршака. Очистился от литературной, традиционной техники поэтический язык. Некоторые перемены наметились и в прозе. Во всяком случае, нарочитая непринужденность как бы устной, как бы личной интонации, сказ перестал считаться единственным видом прозы.

В «Ежах», «Чижах» и отдельными изданиями печаталось всё лучшее, что было написано в ту пору в Ленинграде для детей. Среди уже названных авторов, - сам С. Я. Маршак, К. И. Чуковский, Б. Житков, А. Толстой, О. Мандельштам, Л. Пантелеев, В. Бианки, Н. Чуковский, Е. Чарушин, Лесник и мн. др.

Картину, как велась работа в редакции этих журналов, описал Ираклий Андроников, который после окончания университета одно время был секретарем Детского отдела: «В «Еже» и «Чиже» было очень славно. Он (Маршак. - Е. Б. ) туда только заходил. Как-то не совсем довольно посматривал, как его продолжатели и ученики Евгений Шварц, Николай Заболоцкий, Николай Олейников ведут это дело. Говорил, что журнал теряет своеобразие. На самом деле журнал был великолепный. Мне казалось, что происходит какая-то ошибка, что я получаю зарплату вместо того, чтобы платить за то, что я работаю в «Еже» и «Чиже». Это было одно удовольствие. В 12 часов являлись все члены редколлегии, садились вокруг стола, который занимал почти всю комнату, и уславливались, на какую тему будут писать. Каждый, закрывая рукой, писал свое, хохотал, писал, потом бросал это направо. Слева получал лист, хохотал ещё громче, прибавлял свое, бросал направо, слева получал лист… Когда все листы обходили стол, читали все варианты, умирали со смеху, выбирали лучший вариант, и все начинали его обрабатывать. Придут художники, оставят картинки - и остаются. Придут поэты, оставят стихи - и тоже остаются. Вот уже окончен рабочий день, в коридорах темнота, а у нас свет, хохот и словно праздник. Журнал выходил всегда вовремя и был интересный».

Помогите! Караул!

Мальчик яблоки стянул!

Я прошу без разговора

Обыскать немедля вора!

Ванька с Васькой караулят,

А старушка спит на стуле.

Что же это? Это что ж?

Вор не вор, просто ёж!

До чего дошли ежи!

Стой! Хватай! Лови! Держи!

…Ёж решился на грабеж,

Чтоб купить последний «Еж»!

Или - такая:

Пришел к парикмахеру Колька Карась.

Садитесь, - сказал парикмахер смеясь.

Но вместо волос он увидел ежа

И кинулся к двери, крича и визжа.

Но Колька проказник не долго тужил

И тете Наташе ежа подложил.

А тетя Наташа, увидев ежа,

Вскочила, как мячик, от страха визжа.

Об этих проказах услышал отец:

Подать мне ежа! - он вскричал наконец.

А Колька, от смеха трясясь и визжа,

Принес напечатанный номер «Ежа».

Вероятно, так происходило не всегда. И хотя в редакционной комнате на самом видном месте висела табличка:

«ГРАФИК - НА ФИГ»,

журналы, действительно, всегда выходили по графику. И популярностью у ребят и их родителей пользовались необыкновенной. И до сих пор «Еж» и «Чиж» считаются непревзойденными детскими журналами.

Доходило до курьезов. Так однажды кондитерская фабрика им. Самойловой попросила разрешения одной из своих конфет дать название «Еж», и Олейников предложил для них двустишие:

Утром съев конфетку «Еж»,

Ну, а съев конфетку «Чиж»,

К праотцам вмиг улетишь!

Вообще, о веселой рабочей атмосфере в Детском отделе ГИЗа, находившегося на шестом (по некоторым сведениям - на пятом) этаже дома 28 по Невскому проспекту (в бывш. доме Зингера и Дома книги), написано уже немало. Во всякий день и час шло яростное соревнование острословов. Для внутреннего употребления сочинялись шутки, розыгрыши, басни, иронические оды, стихотворные и прозаические экспромты. Сие творчество носило наименование «фольтики». Фольтиками были табличка с «графиком» и реклама конфеток. Или, как говорил Ник. Чуковский, «то была эпоха детства детской литературы, и детство у неё было веселое».

Фольтики писали все - авторы и редакторы (а редкий редактор не был автором). Чаще других победителями оказывался Евгений Шварц или Николай Олейников. Хуже обстояли дела с экспромтами у Даниила Хармса. Он легче доверял бумаге, чем устному творчеству. И «побеждал» он чаще всего в мечтах. Так родилась его маленькая повесть (или большой рассказ) «Как я всех переговорил»:

«Однажды я пришел в Госиздат и встретил в Госиздате Евгения Львовича Шварца, который, как всегда, был одет плохо, но с претензией на что-то. Увидя меня, Шварц начал острить тоже, как всегда, неудачно. Я острил значительно удачнее и скоро в умственном отношении положил Шварца на обе лопатки.

Все вокруг завидовали моему остроумию, но никаких мер не предпринимали, так как буквально дохли от смеха. В особенности же дохли от смеха Нина Владимировна Гернет и Давид Ефимович Рахмилович, для благозвучия называющий себя Южиным.

Видя, что со мной шутки плохи, Шварц начал сбавлять свой тон и наконец, обложив меня просто матом, заявил, что в Тифлисе Заболоцкого знают все, а меня почти никто. Тут я обозлился и сказал, что я более историчен, чем Шварц и Заболоцкий, что от меня останется в истории светлое пятно, а они быстро забудутся.

Почувствовав мое величие и крупное мировое значение, Шварц постепенно затрепетал и начал приглашать меня к себе на обед, говоря, что к обеду будет суп с пирожками. Я попался на эту удочку и пошел за Шварцем. Однако он куда-то скрылся, оставив меня одного на улице. Я плюнул с досады на эти штучки и вернулся в Госиздат…».

Там он встретил Олейникова, потом пошел к Заболоцким и Введенскому. Все удивлялись натиску его остроумия и постепенно сдавались. Он разошелся до того, что, вернувшись домой, ещё до двух часов ночи разговаривал сам с собой, не в силах остановиться. Так Хармс переговорил всех, и себя в том числе.

В большом ходу были пародии друг на друга. «Веселые чижи» Маршака и Хармса вышли в первом номере «Чижа». На следующий день Шварц и Олейников поджидали Хармса в редакции. Собралось уже довольно много народа. Наконец появился и Хармс. Олейников отвел его в сторонку и шёпотом, слышным всем, спросил:

А что случилось в сорок четвертой квартире с чижами?

А что - случилось?

Ну, как же? Говорят, все чижи вот-вот откинут копыта. Вот послушай…

Жили в квартире

Сорок четыре

Сорок четыре тщедушных чижа:

Чиж - алкоголик,

Чиж - параноик,

Чиж - шизофреник,

Чиж - симулянт,

Чиж - паралитик,

Чиж - сифилитик,

Чиж - маразматик,

Чиж - идиот.

В другой раз Корней Иванович Чуковский решил пробудить у ребят интерес к сочинительству стихов и напечатал в «Еже» три с половиной строчки:

Залетела в наши тихие леса

Полосатая ужасная оса…

Укусила бегемотицу в живот,

Бегемотица…,

предлагая ребятам продолжить стихи, ибо сам будто бы ничего дальше придумать не смог. А лучшее продолжение, мол, будет напечатано.

Олейников, Шварц и Хармс решили тоже поучаствовать в конкурсе. Стихотворение этого коллективного творчества Шварц всунул между присланных писем. Просматривая эти письма, Чуковский был доволен: «Молодцы, молодцы ребята…» И наконец наткнулся на такое:

Залетела в наши тихие леса

Полосатая ужасная оса…

Укусила бегемотицу в живот,

Бегемотица в инфаркте, вот помрет.

А оса уже в редакции кружится -

Маршаку всадила жало в ягодицу,

А Олейников от ужаса орет:

Убежать на Невский Шварцу не дает.

Искусала бы оса всех, не жалея, -

Он ногами застучал,

На осу он накричал:

Улетай-ка вон отсюда ты, оса,

Убирайся в свои дикие леса!»

………………………………

А бегемотица лижет живот,

Он скоро, он скоро, он скоро пройдет!

Корней Иванович всё понял: «Я всегда говорил, что из талантливых детей вырастают талантливые дяди…».

Но часто похожие, правда, бесталанные, графоманские «фольтики», обнаруживали редакторы в почте, их доставляли на шестой этаж зингеровского дома сами авторы. Несколько таких «шедевров» записал Шварц в «Тетрадь № 1», о которой уже шла речь.

«Сегодня прихрамывающий, интеллигентный, неудержимо вежливый, красногубый, немолодой, безработный человек принес книжечки для детей. Стихи, например, такие:

Но бывали заседания редколлегии Детского отдела и скучноватыми. Тогда каждый «спасался», как мог. Так, например, на редколлегии, на которой речь шла о фольклоре, тоскующий Заболоцкий развлекался тем, что по теме заседания сочинял загадки. По мере рождения он записывал их на библиографические карточки и с «лукавым видом» передавал Э. С. Паперной, которая с недавних пор присоединилась к своим бахмутским друзьям, и служила теперь заведующей редакцией. Подлинники этих загадок не сохранились, но некоторые из них Эстер Соломоновна помнила до донца своих дней:

Отверстие, куда макаю

Из древа сделанное средство.

Как звать тебя не понимаю,

Хотя меж нами и соседство.

Ответ он записывал тут же - вверх ногами:

Что места мало занимает,

Однако лучшую часть тела?

Всех, всех во младости питает

Да и у взрослых не без дела.

Печени оно есть враг,

Дабы ввергать ту печень в гнев.

Однако, всякий, кто ослаб,

Его глотает к счастью дев.

Хлебный злак чем срезать можно,

Также гвоздь чем можно вбить,

На дощечке осторожно

Может всяк совокупить.

Но особое место в жизни редакции имела игра во влюбленность в Груню Левитину…

Конечно, я слышала об этом журнале, видела его в магазине "Детгиза", но проходила мимо... А вот вчера несколько старых номеров попали ко мне в руки. По просьбе девочек рассказываю и показываю:

Вначале немного информации из интернета:

"Литературно-художественный журнал для детей "Чиж и Ёж" был возрождён коллективом издательства "Детгиз" в 1998 году и является наследником знаменитых ленинградских-петербургских журналов 20-30 гг. "ЧИЖ" ("чрезвычайно интересный журнал") и "ЁЖ" ("ежемесячный журнал"), созданных при участии Н. Олейникова, Д. Хармса, А.Введенского и других знаменитых писателей при непосредственном участии Маршака и Чуковского."

"В смешном и серьезном, развлекательном и развивающем «Чиже и Еже» печатаются лучшие современные повести, рассказы и стихи для детей. В рубрике «Классики ЧЁ» – неизвестные шедевры широко известных авторов. В «Новой библиотеке ЧЁ» – дебюты молодых поэтов и художников, студентов творческих ВУЗов Санкт-Петербурга и окрестностей, в рубрике «Дети – взрослым» – стихи, рассказы и иллюстрации начинающих авторов дошкольного и младшего школьного возраста. Есть также «ЧЁ за границей», «В гостях у „ЧЁ"», «Взрослые – детям», «Книжный шкаф», «Я поведу тебя в музей»…"

Журнал для младших школьников, объём - 64 страницы, выходит 2 раза в год.

Те номера, что попали в мои руки, тематические: Год семьи, год русского языка, год молодёжи, 100 лет Д.С. Лихачёву, 60 лет со дня Победы в Великой Отечественной войне. Но материалы не на 100% только об этом, в журналах много всего.

Я вчера читала номер, посвящённый Победе. Читала со слезами на глазах, и тема такая, и я такая...







Творчество В.С. Высоцкого представлено не только "Песней о Земле", но и отрывком шуточного произведения о войне в 5 "а". Мне кажется, что давным-давно я читала это произведение полностью в журнале "Пионер")




В этом номере журнала Михаил Яснов - переводчик, в других выпусках его стихи встречаются очень часто. И Алексея Шевченко. Полистав, я увидела и отрывок из книги А.Шибаева, и рассказы Е. Ракитиной и много обсуждаемых в сообществе авторов и художников.







Не стала затягивать с написанием поста, так как не думаю, что буду просто читать журналы один за одним))) мне интересней "переваривать" прочитанное порциями....